Главная | Авторские сказки | Эрмиты. Петербургская сказка. Глава 4. Медный всадник.

Поиск

Эрмиты. Петербургская сказка. Глава 4. Медный всадник. Печать E-mail
Автор: Алексей Бобринский   
04.04.2009 00:00
Скачать аудиосказку

Скачать аудиосказку

mp3, 24.1 Mb, 10:33

Слушать онлайн


Теодор носился как угорелый, находя для себя всё более неожиданные развлечения, а потом и вовсе куда-то пропал. Иоанн же рассказывал Феде давние петербургские истории. Оказывается, Исаакиевский собор строили три раза, но никак у царских зодчих не получалось его выстроить. То Нева выходила из берегов и подмывала фундамент, то молния сжигала храм дотла…
— И тогда наш прадед, дедушка Неф, который на Адмиралтейских верфях тогда трудился, придумал в фундамент положить маленький сердечный камушек.
— Сердечный камушек? — переспросил Федя.
— Да. И с тех пор эрмиты в фундаменты новых домов прячут такие камушки. Если сердечный камушек есть — то мы этот дом оберегаем и охраняем.

Иоанн не успел окончить свой рассказ, поскольку внезапно навстречу им выскочил Теодор верхом на чёрном пуделе со свежим зеленым огурцом в руках.
— Смотрите, как я умею! — прокричал счастливый Теодор и принялся ловко кувыркаться на пуделе, а тот был и вовсе не против — приветливо вилял хвостом и, кажется, улыбался. Теодор сделал последний кульбит, ловко спрыгнул на землю и поклонился. Пудель лизнул мальчика в щёку и деловито побежал по своим собачьим делам.
— А огурцы-то бабушкины поспели! — весело сказал Теодор и с хрустом надкусил зелёный плод.
Ребята стояли у Медного всадника и смотрели на величественный и гордый Исаакиевский собор, который возвышался перед ними. Как вдруг рядом послышалось зловещее шипение.
— Кажется, у кого-то колесо спустило, — неуверенно сказал Иоанн.
В этот момент Федя почувствовал, как что-то холодное коснулось его руки. Он повернул голову и остолбенел…
— А-а-а! — завопили ребята хором. — Змей ожил! Бежим!
Мальчики не сговариваясь бросились к собору в поисках защиты. Ноги, вдруг одеревеневшие от страха, не слушались Федю, да ещё и эрмиты тянули его в разные стороны. За спиной слышалось гадкое шипение змея:
— От меня не уйдё-ш-ш-шь, отдайте ш-ш-шар, ш-ш-шалопаи!
От этого шипения ужас сковывал грудь, не позволяя дышать. Но Иоанн, Теодор и Федя всё-таки достигли укрытия. Они шмыгнули в кусты, где обнаружили вход в пещеру и каменные ступени, ведущие вниз.
— Уфф. Сюда он не пролезет — побоится сердечного камушка в фундаменте храма, — отдышавшись, сказал Иоанн.
— Кажется, про этого Баламута-змея и говорил нам дедушка Фасад, — вспомнил Федя. — И зачем ему шар?..
А змей, остановившийся прямо перед входом в подземелье, с досады размахнулся — и стукнул по земле хвостом, да так сильно, что в другой части Петербурга, в Смольном соборе, зазвенели колокола в колокольне, а по фасаду старого дома на Литейном проспекте поползла большая трещина. И изо всех самых темных уголков города Баламуту откликнулись тысячи голосов — писком, оханьем, скрежетом и мерзким хохотом…
…Под Исаакиевским собором на много метров вниз простирается пещера. Своды её украшают картины ночного неба с россыпью серебряных звезд. В середине пещеры из потолка растёт огромное дерево. Но не вверх, а совсем наоборот, кроной вниз. И, по преданию, заканчивается оно в самом центре Земли. Вокруг же огромного ствола плещется озеро, растекающееся каналами во множество арок. Из пещеры по воде можно попасть в любую часть города.
Это дерево и было домом бабушки Солеи.
Кругленькая, улыбчивая, седая, с блестящими глазами, румяными щёчками и пухлыми ручками, она была точь-в-точь как многие бабушки. Но для Теодора и Иоанна бабушка была единственная и самая любимая. Кстати, у них была ещё одна бабушка, живущая в старом литераторском доме в Коломне, непохожая на бабушку Солею и, может, потому тоже горячо любимая и единственная.
— Как же мы войдем? Двери-то нет, — удивился Федя, разглядывая дерево.
— А ты забыл, как входят к бабушке? — засмеялся Иоанн.
Федя увидел шнурок, свисающий с сучка. «Дерни за веревочку — дверь и откроется», — вспомнилось ему. Маленькая дверь со скрипом отворилась. Феде опять пришлось пригнуться. В дереве оказалось тесно, но очень уютно. В спальне стояла кроватка с перинами и пуховыми подушками. В гостиной — дубовый стол и старая магнитола, покрытая кружевной салфеткой. На кухне вкусно пахло свежим, ещё горячим вареньем, а в печке пеклись пирожки. Все полочки и этажерки были заставлены фарфоровыми чашечками. Было видно, что бабушка любила принимать гостей, а гости любили у нее бывать — пить чай с вкуснейшими пирожками и замечательным бабушкиным вареньем.
— Проходите в гостиную, внучки! А то Феде тесно в прихожей. Чай готов, — приветствовала гостей бабушка. — Садитесь за стол. Я сейчас.
Федя с трудом примостился на крошечном табурете, и тут … произошло непоправимое: он нечаянно махнул рукой, и с десяток чашек с блюдцами рухнули на пол и превратились в груду фарфоровых черепков…
Федя собрался уж было расстроиться и даже, может быть, расплакаться, но заливистый смех братцев Теодора и Иоанна заставил его повременить:
— Ура! — кричали эрмиты хором. — Бабушка! Иди быстрее — пока не поздно!!!
— Сейчас, сейчас, внучки, — ласково отвечала бабушка, — я всё успею.
Она наклонилась над черепками и принялась бормотать какой-то странный стишок:
— Поли-Оли-Рец,
Цеви-Еми-Лекс,
Или-Ними-Гунгер…
Последних слов из бабушкиного стишка Федя не услышал, так как с черепками начали происходить странные вещи — они вдруг зашевелились и, позвякивая, приподнялись над полом, выстроились вокруг бабушки Солеи в хоровод, и к тому моменту, когда эрмитесса замолчала, в хороводе кружились совершенно целые и невредимые чашки и блюдца. Они сами попрыгали на этажерку и замерли на своих привычных местах.
— Вот это да, вот это фокусы! — Федя с трудом опомнился от увиденного.
— Да не фокусы это вовсе, — возразил Феде Теодор, — просто бабушка знает заговор на фарфор и может любую разбившуюся чашку сделать целой!
— Только нужно успеть заговор произнести не позже, чем через семьдесят восемь секунд после того, как фарфор разбился, — уточнил Иоанн.
Федя решил пересесть на большое удобное кресло и тут же вместе с эрмитами принялся уплетать пирожки. Бабушка, улыбаясь, присела рядышком.
— Ой, бабушка, а откуда ты узнала, что Федя с нами? — поинтересовался Теодор.
— А незадолго до вас ко мне эрмитажный грифончик прилетел, он-то все последние новости и рассказал. Подрастает малыш, скоро сменит отца — Златокрылого Грифона, того самого, что банковские сокровища стережёт, — бабушка Солея издавна водила дружбу с грифонами и грифончиками, которые населяют город со времён его основания.
— Мы тебе почту принесли, — Теодор указал на рюкзак.
— Давайте сюда, прямо на стол! — засуетилась бабушка.
Она опустила руку в рюкзак и достала железную фигурку:
— Эйфелева башня. Париж, стало быть, дедушка ваш загадал. Мне теперь город на последнюю букву, на «Ж», значит. Женева! Ну что ж, со следующей почтой передам дедушке свою загадку.
Бабушка поставила башенку на полку и опять запустила руку в рюкзак.
— Тут для меня ещё кое-что, — и одну за другой принялась доставать стеклянные банки, — вот здорово! Ребята, а вы не посмотрели, там, на грядке, огурцы мои созрели?
— Да, вот какие выросли, — показал Иоанн. — Ух, и зелёные же! Хрустящие!
— Ну, завтра и засолю! — обрадовалась бабушка.
Банок становилось всё больше: они заполнили стол и пол вокруг бабушки Солеи, но всё не кончались. Наконец из рюкзака достали последнюю банку — их оказалось ровно пятьдесят две штуки. Пошарив рукой в рюкзаке, Федя нащупал шар:
— У нас вот ещё что…
— Слышала я. Но в таких штуках, к сожалению, не разбираюсь. Кажется, в Инженерном замке, на шпиле, было что-то похожее. Но не уверена… Хотя, вам ведь всё равно туда. Отец ваш давно почты ждёт.
— Да, бабуль, дай нам лодочку, — сказал Теодор и, измерив Федю взглядом, добавил, — побольше.

 

Публикуется с разрешения ООО "Эрмит Парк"

 www.skazkaspb.ru

 

 
...
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100